Константин Пономарев – это диагноз

Материал опубликован: 31.05.2019 в 19:21
Читайте «SMINEWS в Костроме» в Яндекс Новостях

История одной комбинации подсудимого, рвущегося из СИЗО за границу

В Люберцах продолжается процесс по делу Константина Пономарева, в настоящий момент обвиняемого по относительно легкой 306-й статье Уголовного кодекса в заведомо ложном доносе. Кроме нее подсудимому в перспективе грозит разбирательство по трем другим статьям УК, касающимся крупного мошенничества и неуплаты налогов на беспрецедентную сумму. И в этой связи очень понятно, почему Пономарев так хочет добиться смягчения меры пресечения со следственного изолятора на домашний арест. Не стесняется он и таких маневров, о которых ниже.

31 января Люберецкий горсуд собирался допросить ключевых свидетелей по делу фигуранта, однако заседание не состоялось. Причина – болезнь Пономарева, оказавшаяся довольно загадочной. Что за недуг сразил обвиняемого, затруднились сообщить даже его защитники. «Мы не знаем о состоянии здоровья нашего доверителя», — сказали они, пояснив, что «диагноза пока нет».

Казалось бы, с кем не бывает, и от проблем со здоровьем никто не застрахован. Но наблюдатели обратили внимание на то, как вовремя захворал Пономарев. Итак, правосудие, узнав о болезни фигуранта, получило справку, согласно которой на выздоровление арестанта отводилось целых десять дней. Получается, Пономарев должен был поправиться аккурат к 10 февраля – дню истечения его содержания под стражей.

И до этого срока гособвинению необходимо было доказать необходимость продления ареста подсудимого. Таким образом, предполагаемая игра в пациента, как легко догадаться, требовалась обвиняемому для того, чтобы осложнить прокурорам выполнение данной задачи. Ведь допрос свидетелей удалось временно отложить загадочной болезнью, и обвинители не смогли апеллировать к их показаниям, объясняя важность пребывания Пономарева за решеткой.

Отдельно стоит отметить намеченную неизвестными медиками длительность выздоровления. По сложившейся практике, врачи отводят простудившемуся человеку три-четыре дня, максимум – пять. Пономарев же свалился на срок, вдвое превышающий обычное время борьбы с болезнью. Очевидно, чтобы подогнать время к окончанию меры пресечения, разве нет?

По мнению юристов, Пономареву явно было выгодно затягивание процесса с помощью «простуды» без диагноза и последовавшего за ней срыва допроса свидетелей. В частности, как отмечал адвокат Антон Пуляев, при продлении меры пресечения допрос ключевых свидетелей имел бы «ключевую роль». О том же говорил и адвокат Роман Беланов, заявлявший, что обвинению лучше, чтобы суд выслушал свидетелей и оно бы получило «больше аргументов в свою пользу».

К слову, ещё до внезапной болезни Пономарева в процессе над ним происходили и другие малообъяснимые вещи. Однажды в лифте застрял его предполагаемый подельник Максим Загорский и на несколько часов задержал заседание. Был в деле и эпизод с «гипертоническим кризом», вроде бы сразившим главного фигуранта в СИЗО.

Конечно, все перечисленное могло произойти и не в рамках некоего заговора. Однако почему тогда после заседания, сорванного болезнью без диагноза, упомянутый Загорский на выходе из суда позвонил кому-то и сказал собеседнику, что все «идет по плану»? какие вообще могут быть планы у человека, находящегося в СИЗО с июня 2017 года и рискующего по совокупности получить много лет тюрьмы? Вопрос риторический.

Подписывайтесь на канал «SMINEWS в Костроме» в Яндекс Дзен

Константин Пономарев – это диагноз